Что для меня дракон

Автор: Wing

Верчусь перед зеркалом, рассматривая себя. Ну почему я дракон? “Наверное, потому что хвост есть” – отвечаю самому себе и смеюсь. Думаю… А действительно, почему? Хвост и у рыбы есть, крыльями одарены даже мухи, и то и другое сочетают в себе птицы, но все же они не подобны мне. Кто же такой дракон? Кто я? Откуда я и зачем существую в этом мире. Дрожь пробегает по всему телу. Я ведь одинок. Нас крылатых очень мало. Меньше чем кажется. Драконом может считать себя каждый. Каждый, у кого есть крылья и хвост. Но это ведь не так! Другие внешне подобны мне, а вот в душе. Значит, не только от внешности зависит то, кем ты являешься. Есть драконы-фурри. Говорят, что они произошли от драконов. Стыдно то как. Наверное, так же стыдно богу за людей, когда он видит, как они себя ведут. При этом, мне кажется, он думает: “Пусть считают, что произошли от обезьян.” – и вспоминает поговорку “Сын за отца не отвечает”. А вот отец за сына. Те крылатые, что без ума от йиффа; Те что съедают по килограмму сахарного арахиса, запивая колой; Затыкают уши музыкой плеера, которой они хотят отгородиться от мира вокруг и от других драконов. Не понимаю таких драконов. Другие, напившись огненной воды и выходя в подъезд или на балкон прокурить, думают, как им не хватает тела дракона такого же, как на картине или подобного той пятой статуэтке из семидесяти скульптурок драконов его коллекции. Они думают, что тело дракона как-то изменит их душу. Это неправда. А если я буду собирать статуэтки людей, может тогда я стану человеком? Больно… Больно все это осознавать. Невыносимо больно это видеть в каждом. Думая об этом, подхожу к окну, смотрю на ветки деревьев. Слова срываются с уст, стекая на бумагу. Нет. Дракон не только лапы, крылья, хвост. Дракону свойственно летать, А не смотреть лишь в небеса. Душа Дракона может стать, Не только лишь его душой. И он способен жизнь отдать, Ради его, или её. Дракон готов всегда понять, Хотя не понят сам людьми, Но может путь им указать, Звездой, сквозь шторм во тьме вести. Кто для меня такой Дракон, Отнюдь не хвост, не чешуя. Душа его родна моей. Душа его – моя душа.

Увидеть душу

Автор: Wing

Кого увижу я в твоих очах При встрече, друг ты мой крылатый. Быть может в них найду себя, А может ветра вольного пассаты. Кто ты, сидящий перед смотровым стеклом? Скажи, хотя, слова не выдадут столь много. Ведь мы с тобой друзья, али враги – нет сути в том, А истинной при встрече будет слово. Ведь слово – это разум наш. Ведь слово – это власть и сила. Не стоит с этими строками книгу закрывать, Ведь так оно веками было. За сетью пелены нам слов не осознать. А наши мысли это буквы, точки. Я понимаю, что и ими можно описать Все наши крылья, лапы, когти. Но, боже мой, сколь низкое я вижу пред собой При встрече, друг ты мой крылатый. Сколь доблести и чести за спиной, О враг, всей жизни мой заклятый. Мы в Интернете приукрасим нашу суть, И скроем в тень сети пороки. Но сколь за смотровым стеклом героем ты не будь, Ты в жизни не пройдёшь его дороги. Итак. Я наконец-то встретился с тобой И понял то, чего не выразить словами, Ведь я увидел нечто пред собой, Что было скрыто за сетью замками. Пусть нету крыльев за твоей спиной, И слов о лапах и хвостах совсем не стало, Но ты передо мной, и ты живой. Настало время видеть душу, а не тело.

Последний Дракон

Автор: Wing

Настала ночь, спустилась мгла И я, раскинув два крыла, Вновь отправляюсь в путь. Оставив за хвостом моря, Над небом в сумерках паря В тени осенних туч. Что я хочу найти вдали?.. Пустынный остров, горсть земли, Где жить мне одному. Ночь острый разрезает глаз, Страх смерти – спутник мой сейчас Ведёт меня во тьму. Так больно вспоминать о том, Что было лишь вчерашним днём, И то, что не вернуть. Людей жестокость велика, И взору моему предстал Её кровавый путь. Мы не такие как они, У нас два разные пути Зачем нас убивать?! Но все, погибшие вчера, Прибудут в сердце у меня И будут согревать. А души их на небесах Укажут путь сквозь мглу и мрак, Помогут мир спасти. Лишь заслужив свой путь наверх, Ты будешь вечность свет дарить, И вдаль всех нас вести. Мы не такие как они, И я лечу, ища мечты, Познав людскую суть. Но больно вспоминать о том, Что было лишь вчерашним днём, И то, что не вернуть…

Стихи моей мамы, обращённые к Крылатым

Автор: Вольхорн

Из сказок, мифов и легенд Драконы, возвратясь, взлетят. Мы думали, пропал их след И не вернуть нам их назад. Что под другими небесами Драконы мир себе нашли Взмахнув огромными крылами, Покинули юдоль Земли. Драконы возродились снова. Пусть хоть во сне, не наяву. И посреди земных страданий С полётом я в душе живу Живёт в душе твоей Дракон? Могучий, мудрый, благородный. Так будь же ты таким, как он, Идя дорогою Свободных! Пусть крылья вас несут к Свободе, В мечтах и душах пусть живёт Тот миг, когда, расправив крылья, Дракон вновь небо обретёт.

Пройденый драконами путь

Автор: Wing

Я к вам пришёл, а вы меня не ждали. О помощи молили я вас, а вы молчали. Своим молчанием вы иглы в сердце мне вонзали.. И я ушёл, я обратился к небесам, Они мне крылья дали. Поднявшись к небесам и вновь взглянув на вас Я понял. Что люди не достойны в счастье быть. Что лишь дракон его способен понять, ценить и сохранить. Ведь я дракон и в этом счастью быть! *** Вот год прошёл и путь крылатых дивный Рассыпался, не выдержав всех вас. Он создан был, чтоб дать мечту и силы. Чтоб следовать тому, о чем просил я вас. Но понимать меня вы не хотели, Нас больше – значит веселей. Вот результат. Ну что? Куда мы прилетели… Все стало хуже, чем года назад. Я об одном прошу: не надо больше Здесь собирать людей толпу, Ведь нужно нам не так уж много Чтоб воплотить в реальности мечту. Не надо более нам форумов драконьих. Не нужен, просто незачем, портал. Я лишь прошу понять и быть со мною. Меня простить, что не сказал я это раньше вам.

Мечты дракона

Иногда вспоминаю.

Утро. Этот запах свежести и ароматы, раскрывающихся после ночного сна, цветов. Капельки росы блестят на листьях и травинках в лучах утреннего солнца. Где-то там, вдали, расстилается одеялом туман. Так приятно и свежо. И ты всему этому раскрываешь крылья и, пролетев пару десятков метров, падаешь в изумрудные россыпи утреней росы.

Лежишь, втягивая в себя аромат влажной земли и чувствуя, как росинки стекают по твоей мордочке. Слизываешь очередную и приподнявшись озираешься, вдруг кто увидит, что ты здесь играешься… Никого не найдя глазами, переворачиваешься на крылья и лежа смотришь на небо, сквозь свисающие над мордочкой травинки, понимая, что ни за что бы на свете не променял бы это утро в изумрудной от зелени росе на такую же гору драгоценных камней.

Закрываешь глаза.

Закрываешь глаза… Открываешь.

Ты лежишь, укутавшись в одеяло. Мечты.

Гррр, проурчишь про себя. Затем, открыв лапкой дверь, просовываешь вперёд заспанную мордочку. Ты появляешься на крыльце, нехотя теряя тепло ночи. Раскрываешь крылья весеннему солнцу, лапками тянешься вверх, словно пытаясь обнять его, чтобы согреться. Вдруг чувствуешь, как по крылу начинает свой путь струйка воды. Поднимаешь глаза вверх и видишь, как второй поток капелек, стекающих с крыши, прорезает свой путь по твоему крылу вслед за первым. Поворачиваешься, чтобы поймать эти серебряные нити, и получаешь охапкой рыхлого, талого снега всё с той же крыши, поскольку, повернувшись, сотряс крылом стену дома. Смотришь на капли воды, собирающиеся на расправленной лапке. Поднимаешь взгляд, которому предстаёт мир. Мир, оживающий вновь, после долгой зимы.

Закрываешь от тепла и солнца глаза и…

Закрываешь от тепла и солнца глаза и открываешь их вновь.

Перед тобой огонь. Огонь и треск полыхающих поленьев в печи. “Когда же кончится эта зима” – задаешь вопрос самому себе и вновь щуришься от тепла пламени.
Выходишь на улицу и направляешься к поленнице, чтоб принести дров. На обратном пути останавливаешься на пороге, поднимаешь взгляд, и крылья сами собой раскрываются. Так хочется согреть это оледеневшее солнце, чтоб оно наконец-то проснулось и, разбудив все своими лучами, дало вновь возможность всему миру ожить.
Складываешь свою ношу у порога и направляешься к небольшому кусту, что растёт неподалёку от дома. Идёшь еле-еле, проваливаясь в снег практически по колени. Добравшись, осматриваешь обледенелые ветки дерева. Они словно в алмазной оболочке. Словно разумная зима специально укрыла их самой прочной на свете защитой – алмазом, чтобы, когда станет тепло, достаточно тепло, куст смог сбросить с себя драгоценную защиту и ожить вновь, как это было уже не один год.
Чувствую что замерзаю и, попытавшись развернутся, проваливаюсь в снег по самые крылья, так что только мордочка торчит из него. Глупо – думаю про себя. Пытаюсь разрывать снег лапками, да не очень то получается, и я повисаю на крыльях. Но, замерзнув, я, наконец, выбираюсь на поверхность и как стрела, схватив по дороге пару поленьев, скрываюсь в доме, поближе к теплу и печи. Закинув в топку паления, смеюсь. Просто, глупо там получилось, в снегу. Глупо все-таки.
Подставляю расправленные крылья согревающему свету пламени и мысли все мои о тёплых днях. И, кажется, пригревшись, я засыпаю.

Слышу журчание реки, которое…

Слышу журчание реки и шелест опадающей листвы.

Осень. После обеда меня, быть может, тут пригрело и погрузило в мечтания и сон.

Приподнимаюсь, сбрасывая с себя золотое одеяло из опавшей листвы. Подхожу к воде и смотрю на свое качающееся отражение. Знакомая мордочка улыбается в ответ с поверхности заводи, но почему-то грустно.
В это время с дерева срывается ещё один лист и, исполняя свой последний танец, ложится на поверхности воды прямо мне на нос. Опустив передние лапки в воду, я вынимаю его, рассматриваю, собравшиеся в нём капельки, и сожалею, как мне кажется, о его смерти. А может и о том, что природа словно умирает к зиме и я с ней сейчас прощаюсь.
Ложусь и кладу этот лист себе на мордочку, втягивая его запах. Запах угасающих сил природы. Угасающих, не чтобы потом умереть, а чтоб возродиться весной. И хочется в это верить.
Вдыхаю глубже запах от листика, что лежит у меня на мордочке, и вспоминаю сон. Хотя, может быть, и не сон… Мне часто такое грезится. Не знаю даже почему.

Закрываю глаза, видя…

Закрываю глаза. Тяжёлый вздох.

Темнота… Снова свет. Снова темнота.

Мысли.

Я забыл… В грёзах я забыл главное.
Всё. Всё. Все, все, всё.
Всё это всего лишь мечты.

Серебряный снег

Небольшой рассказ от SilverDragon. Интересно, что живёт в сердце в такие минуты?

Она бежала прочь из города, роняя слёзы и крича:
– Ненавижу! Ненавижу тебя!
Расправив крылья, она взмыла в ночное небо, разрывая свет холодных звёзд.
Жизнь больше не имела смысла. Надежда покинула дракону. Устав чувствовать одну лишь боль, ей хотелось одного – улететь, исчезнуть навсегда. Но даже, если у тебя есть крылья, тебе не убежать от себя самого.
Он обманул её. Она узнала всё. Он просто играл с ней. Слёз, чтобы плакать уже не было. Улететь, исчезнуть навсегда…
В ту ночь на землю просыпался серебряный снег. И никто так и не узнал, что это был не просто снег, лишь человек, повинный в смерти драконы, чувствовал режущую боль в сердце каждый раз, когда её хрупкие чешуйки касались земли и мгновенно таяли…

Легенда о драконе

Небольшая история о любви в лучших традициях американских мелодрам от Reding’а

Легенда о драконе.

Тилер торопился, желая застать магистра Роуэра в кабинете, но догнал его только на крыльце Университета. Был уже поздний вечер, по площади сновали студенты, маршрут которых в конце недели всегда был одинаков всегда был одинаков – от студенческого общежития до трактира за воротами. Магистр Драконологии шел вроде бы неспешно, раскланиваясь со знакомыми и учениками, но Тилер все равно не поспевал за ним, пока не пробежал бегом почти половину длинного университетского коридора.

– Добрый вечер, мэтр, – вежливо кивнул ему Роуэр. – Чем могу быть полезен?

– Вы не торопитесь куда-нибудь? – осведомился Тилер. – Если да – то я лучше подойду после выходных…

– Какие пустяки, – прервал Роуэр. – Сейчас я совершенно свободен. Но, как я понимаю, ваше дело на крыльце не решить – поэтому предлагаю пойти в таверну. Да и вряд ли бы вы за мной бежали, если бы могли отложить ваше дело до следующей недели.

Они спустились к крыльца и побрели к воротам, рассеянными кивками отвечая на приветствия студентов.

– Вы правы, правы, – печально согласился Тилер. – Дней через пять я должен сдать сборник, однако у меня совершенно не было времени проверить эти истории на реализм. Не говоря уж о том, что еще одной не хватает для ровного счета…

– А так ли уж это нужно? – хмыкнул Роуэр. – На мой взгляд, выдуманные истории и реализм – вещи несовместимые. Впрочем, вам, литераторам, виднее…

– Еще как совместимые, – покивал магистр Словесности. – Я ведь не сказки пишу. Я пишу пусть и выдуманные истории, но такие, которые вполне могли бы случиться – это и привлекает людей. Кстати, эту оставшуюся историю я хотел попросить у вас – ведь вы наверняка знаете какую-нибудь из красивых драконьих легенд…

– Хм… – буркнул что-то невнятное Роуэр, открывая двери таверны и окунаясь в звонкую атмосферу студенческой гулянки. Пробравшись к дальнему столику в углу, магистры заказали себе темного пива, которого уже не оказалось. Пришлось довольствоваться светлым.

– Вот взгляните, – Тилер положил на стол несколько листков. – Я выписал все основные сцены с участием драконов, однако, не уверен, возможно они…

Роуэр после первого же глотка отодвинул кружку с пивом, достал самопишущее перо и подвинул листки к себе.

– Вы пользовались моим справочником? – хмыкнул он, проглядывая текст.

– Само собой, – согласился Тилер. – Я все же стараюсь писать не бульварную литературу.

Некоторое время Роуэр молча делал пометки. Тилер мелкими глотками прихлебывал пиво, непроизвольно морщась – но колдовать в таверне было запрещено, и приходилось пить то, что было.

– Вы можете писать о людях, – внезапно сказал Роуэр, не отрываясь от текста. – Потом заменить слово “люди” на слово “драконы” – и большая часть читателей ничего не заметит. Вечные ценности, о которых вы пишите – любовь, благородство, доблесть, впрочем как и ненависть, коварство, трусость – это общие понятия.

– Но атмосфера, мэтр! – не согласился Тилер. – Как важно показать, что влюбленные не ходят, а летают, что злейшие враги сражаются не на земле, а в небе, среди грозовых туч и раскатов молний…

– Вы можете писать метафорами. И тогда все влюбленные станут летать, а враги будут окружены черными клубами тьмы… Или как там пишет этот ваш коллега… Как же его…

– Уж избавьте, – скривился Тилер. – Этого я никогда не назову литературой.

– Но вы меня поняли. Так почему же именно драконы?

Тилер почесал в затылке.

– Полагаю, интерес подогревается тем, что люди полагают, будто знают себя очень хорошо. А драконов они не знают – и потому хотят читать о них. К тому же, зачастую драконы – действительно только аллегория, позволяющая показать незыблемость и повсеместность упомянутых вами вечных ценностей.

– Мда… Вечных… Как вы полагаете, может ли существо, одержимое страстью к накоплению, быть способным на щедрость, а уж тем паче на самопожертвование?

Тилер покачал головой.

– Я не знаю… Но ведь то же самое можно сказать о людях – немногие способны совершить подвиг или просто широкий жест. Однако, именно они должны быть воспеты, потому что в них – наши самые светлые идеалы. Так почему не воспеть тех, кто представляет собой идеал среди драконов? И если хотя бы один из них способен на самопожертвование – он достоин того, чтобы остаться в легендах и сказаниях.

Роуэр поднял голову от текста, медленно спрятал самопишущее перо. Потом будто очнулся – от взрыва смеха за соседним столиком – и не глядя протянул Тилеру листки бумаги.

– Что ж, вам виднее, вам виднее… Ну, вот так, примерно, это должно выглядеть. Должен сказать – вы хорошо поработали со специальной литературой, мне почти не пришлось делать серьезных замечаний. Если вдруг вам надоест ваша литература, переходите ко мне на кафедру, – магистр наконец взглянул на собеседника и улыбнулся уголками губ. – Будете преподавать начала драконологии.

Тилер тоже заулыбался.

– Полагаю, что не надоест, – сказал он. – Однако, про легенду…

– Конечно, – кивнул Роуэр. – Я как раз хотел рассказать одну…

Тилер вытащил чистый лист и свое самопишущее перо.

– Это короткий рассказ. Просто сюжет. Представьте себе дракона, который полюбил человеческую женщину.

Роуэр взял свою кружку, отхлебнул и отодвинул – на сей раз еще дальше, почти на другой конец стола. Проходящий мимо слуга тут же сгреб ее на поднос с грязной посудой.

– Наверное, это кажется странным – но драконы действительно умеют ценить красоту. Не зря же они хоть и собирают драгоценности, однако никогда не оставят у себя в пещере дорогую, но безвкусную вещь. Он полюбил ее – и начал время от времени превращаться в человека, чтобы встречаться с ней. Увы, драконья магия капризна – он не мог долго оставаться в чужом облике. Он боялся ее испугать – и не мог с ней расстаться.
Это была настоящая любовь, такая, о которой пишут все поэты – и которую мало кто из них чувствовал. Он был не простым драконом, а Хранителем Мудрости – что-то вроде нашего магистра Заклинаний. И создал новое заклинание – первое и, как выяснилось, единственное в своем роде…

Магистр замолчал. Тилер ждал продолжения, но Роуэр смотрел не на собеседника. Он сосредоточенно рассматривал яркое пламя свечи. Глаза его были прищурены, но зрачки не сужались, и оттого глазницы казались черными и пустыми.

– А дальше, – наконец спросил Тилер.

– Дальше… Да, дальше. Это было заклинание полного перевоплощения. Он стал человеком. Не простым человеком, конечно, магом. Но все же человеком – потому что человеческие маги не умеют превращаться в драконов. Прошло полвека – и женщина умерла. Люди ведь умирают. А он остался жить в человеческом теле – остался совсем один. И он знал, всегда знал, что когда-нибудь это произойдет – однако любовь оказалась сильнее.

Роуэр посмотрел на старательно строчащего Тилера – и внезапно усмехнулся.

– Ну а дальше еще проще. Куда податься магу, как не в Университет? Он пришел туда и стал…

Тилер медленно поднял настороженный взгляд.

– Магистром Словесности! – закончил улыбающийся Роуэр. – Этот небольшой рассказ придаст вашему сборнику о драконах некоторую пикантность – и, думаю, принесет вам успех.

Тилер расхохотался.

– Браво, мэтр! – воскликнул он. – Если вам надоест драконология, я с удовольствием возьму вас на кафедру словесности!

Он взглянул поверх кончика пера на Роуэра.

– Однако, почему он не попросил другого дракона превратить его обратно?

– Это особенности драконьей магии, мэтр. Объяснения довольно долгие и нудные, однако в двух словах – это заклятье должен снимать тот, кто его и наложил. А люди, как вам известно, драконью магию не могут использовать. Он знал, конечно знал, на что шел. Но он любил…

Тилер убрал перо и бережно спрятал записи во внутренний карман плаща.

– Ну что же, несказанно благодарен вам, мэтр. Если понадобится помощь по моему профилю – смело обращайтесь! А сейчас – увы, я должен бежать.

– Да что вы, пустяки, – отмахнулся Роуэр. – Всего доброго, я всегда рад помочь.

Магистр Словесности расплатился и, ловко огибая столы, пробрался к выходу. У выхода он обернулся, но его собеседник сидел, сжав ладони, и внимательно разглядывал что-то лежащее в них. Тилер пожал плечами, перешагнул через порог и скрылся в ночи.

Роуэр бережно баюкал в ладонях изящный серебряный медальон, достойный стать украшением любой королевской сокровищницы.

– Конечно, знал, – негромко повторил он, с тоской рассматривая маленький портрет внутри медальона. – Знал… Но любил.

Дорога домой

Просто маленькое приключение маленького дракона, написанное Reding’ом

Самая увлекательная игра – это, конечно, догоняшки. В небе же они увлекательны вдвойне. Открывается уйма новых возможностей, которые человеку, увы, недоступны: ты можешь внезапно ухнуть вниз, когда тебя почти уже догнали, ты можешь, резко остановившись, пропустить догоняющего под собой – а играя на земле, попробуй-ка его перепрыгнуть? Да и пространства для маневров в небе неизмеримо больше. Проще говоря, нет ничего удивительного в том, что маленькие дракончики в этот теплый летний вечер играли в догоняшки.
Пока с большим отрывом выигрывал Вихрь, поймать которого не удавалось еще никому. Но он был самым старшим, а значит, самым сильным, так что никого его победы не удивляли. Зато он знал кучу интересных историй и тихих, спокойных игр – когда крылья начнут дрожать от усталости, можно сидеть на полянке и слушать сказки, старинные и не очень.

Но сейчас Вихрь водил, перед этим благородно поддавшись Флаю, и старательно гнал над рекой очередного убегающего – зеленого Ветра. Тот увлеченно петлял, все время норовя уйти в сторону, но в реке под ними отражались точно такие же маневры Вихря. Преследователь настигал – и зеленый дракончик решил устроить тот самый трюк, который трудно проделать, играя в двух измерениях. Он наклонился и резко понесся вниз. Но Вихрь успел раньше и, задев зеленое крыло, с громким всплеском ушел в темную глубину реки.
Ветер с трудом вышел из пике, слегка коснувшись воды животом, и развернулся с намерением тут же закогтить Вихря, выбирающегося на берег. Но преследователь благоразумно не показывался из-под воды. Потому незадачливому беглецу пришлось мчаться обратно, ловя остальных игроков, немедленно бросившихся врассыпную.

Хотя Вихрь был старше прочих лишь на два-три года, но в детстве разница в возрасте воспринимается очень остро. И, по сути такой же маленький, черный дракончик все равно оставался для других малышей большим и все умеющим. Потому только когда всех закогтили еще по разу, а вечер плавно перешел в сумерки, дракончики сообразили, что Вихрь не обсыхает на берегу. На песчаных отмелях не было ни единого следа, ведущего из реки – и стало ясно, что черный дракончик попросту исчез в темно-зеленой глубине.

Драконы растут быстро, и быстро набирают вес. Сами они это не всегда замечают – но в критических ситуациях снижение маневренности дает о себе знать. Так и произошло – в попытке вывернуться из пике, Вихрь выдернул крыло из сустава, шлепнулся в воду и врезался головой в дно, потеряв сознание. Ветер, пролетая над рекой, просто не заметил, как ниже по течению всплыло черное пятно и, кружась, поплыло дальше.

Вихрь пришел в себя от боли в крыле, волочащемуся по берегу. Над головой в редких просветах между туч горели звезды, где-то совсем рядом слышался шум ночного леса. Дракончик со стоном приподнялся и посмотрел вокруг. Течение вынесло его на отмель и теперь мягко подталкивало в бок, пытаясь утащить за собой. Врожденные инстинкты позаботились о дракончике – находясь без сознания, он не дышал, а значит – не мог захлебнуться. Но теперь у него кружилась голова и очень хотелось пить.

Напившись прямо из реки до тяжести в животе, Вихрь выбрался на берег и осторожно пощупал безжизненно повисшее крыло. Оно, как и следовало ожидать, ныло. О том, чтобы летать, не могло быть и речи – даже шевелить крылом было невыносимо больно. Вырезав с ближайшего дерева тонкую полоску коры, Вихрь привязал поплотнее крыло к туловищу, встал на четыре лапы и потихоньку побрел вверх по течению, пытаясь на ходу сообразить, как далеко его могло отнести от скал.

Вокруг уже стемнело окончательно. Сквозь редкие прорехи в кронах деревьев светили звезды, и это придавало ночному лесу странную и пугающую красоту. Ночное зрение и острые слух с обонянием, доставшиеся в наследство от хищных предков, помогали Вихрю выбирать удобную тропинку между деревьями и не терять при этом свою путеводную реку. Но местность оставалась все равно незнакомой, вокруг пахло хищниками – а временами из глубины леса доносился унылый волчий вой. К тому же дракончик не привык так долго ходить пешком – у него уже начинали болеть лапы. В конце концов стало ясно, что от ночевки в лесу не отвертеться.

Приняв решение о ночевке, Вихрь хлопнул себя по лбу – только в переносном смысле, потому что голова у него до сих пор болела – и принялся стаскивать хворост для костра на не закрытой кронами деревьев полянке. Скорее всего, его уже искали – и благоразумнее было разжечь костер сразу на берегу, не утомляя лапы получасовым переходом. Но удар головой – это всегда удар головой, так что дракончику оставалось только ругать себя за проявленную несообразительность и надеяться, что поисковая группа еще не пролетала над этим местом.

Когда куча дров в рост Вихря была готова, он старательно окопал ее широкой канавкой земли, присел перед будущим костром и принялся потихоньку прогревать сырой хворост, дыша на него огнем. Через несколько минут костер занялся, а довольный Вихрь разлегся перед ним, размышляя о том, скоро ли его найдут.
Долго лежать не пришлось, потому что совсем рядом в кустах послышался шорох. Кто-то пробирался сквозь ветки к огню. Вихрь испуганно подобрался и подвинулся так, чтобы огонь оказался между ним и шуршащими кустами.
Сначала из кустов осторожно выглянула лохматая голова и посмотрела на костер. Потом на полянку шагнул человек.

Вихрь видел не очень много людей, но догадался, что это был маленький человек – ребенок. Увидев дракона, ребенок открыл рот, но ни слова не произнес. Тогда Вихрь решил взять инициативу в свои лапы.

– Привет! – сказал он.

– З-здравствуйте, – с запинкой ответил человек. Потом подошел поближе и несмело произнес:
– Я… Вобщем, я немножко заблудился. Вы не скажете, в какой стороне наш поселок?

Вихрь пожал плечами, дернулся от боли в крыле, и просто помотал головой.

– Не знаю, – сказал он. – Я тут никогда не был.

Человек подошел еще ближе, просительно посмотрел на дракона.

– Извините… А вы не могли бы взлететь и посмотреть сверху? Он же где-то рядом… А то там, наверное, волнуются – ночь уже.. И волки…

Вихрь показал лапой себе за спину.

– Вот, крыло вывихнул, – сказал он. – Так что взлететь не могу… Ты подожди тут, волки к огню не подойдут. Сейчас меня найдут наши, они тебе скажут.

Человек вздохнул и сел прямо на траву. Вихрь положил голову на лапы и закрыл глаза, представляя свое местонахождение. “Если рядом поселок людей, значит меня отнесло вниз по течению километров на двадцать…” – подсчитывал он. – “Около часа без сознания – однако, это слишком. Нужно будет еще и к целителю сходить, посмотреть голову…” Недалеко в лесу снова провыл волк, ему ответил второй. Дракон с человеком вздрогнули и подвинулись поближе к костру.

– А разве драконы боятся волков? – с интересом спросил человек. Вихрь задумался.

– Большие драконы – нет… – сказал он наконец. – А у меня еще чешуя мягкая. Он меня может здорово покусать… Причем я еще и летать сейчас не могу, придется драться.

Потом еще немного подумал и добавил.

– А если их много, они могут меня съесть.

Человек почесал голову.

– Меня Алексом зовут, – сообщил он.

– А я – Вихрь, – представился дракончик.

– Вихрь, ты, получается, маленький еще?

– Угу, – буркнул Вихрь.

– А тебе сколько лет?

– Семнадцать.

– Ууу… – разочарованно протянул Алекс. – А мне только двенадцатый пошел.

– У нас же разная скорость взросления, – напомнил Вихрь.

– Умгум, – ответил Алекс. Разговор снова завял, и Вихрь продолжил размышления. “А если меня несло дольше часа?” – думал он. – “Сейчас ведь поздняя ночь… Кстати..”

– Алекс, а сколько сейчас времени?

– Не знаю, часов нет. Когда вышел – еще светло было. Думал до темноты вернусь – и вот, заблудился…

Он шмыгнул носом.

– А что это за поселок? Он первый на реке или выше по течению еще есть?

– Последний, то есть да, первый. Дальше – граница и земля драконов… А драконы – они скоро прилетят?

– Скоро, – ответил Вихрь, с тревогой глядя на небо. Там собирались тучи, окончательно скрывая редкие звезды. Темнота сгущалась.

– Дождик будет, – сказал Алекс, проследив взгляд дракона.

– Будет, – согласился Вихрь.

– А как ты крыло вывихнул? Упал?

– Угу, – буркнул Вихрь. – Не повезло немного…

Он помолчал, потом начал рассказывать – как он играл, как упал в воду, как очнулся на отмели. Алекс выслушал с интересом, потом завистливо вздохнул.

– Здорово… А я просто в лес пошел. Я здесь совсем недавно, но думал – запомню дорогу. Она вроде все время рядом была, а потом вдруг раз – и кругом только деревья… Так-то я в городе живу…

Костер прогорел уже наполовину, когда прогремел гром и с неба посыпались крупные дождевые капли. Это был настоящий ливень – и огонь медленно, но верно угасал, ведь для него была выбрана открытая полянка. Дракон пару раз дыхнул в костер под восхищенные взгляды Алекса, но вода оказалась сильнее огня.

– Драконы в грозу летают редко, – сказал Вихрь, мрачно глядя на угасающий костер. – Они меня, конечно, ищут, но… Скорее всего будут ждать конца ливня.

Он нахохлился и прислонился к дереву, наблюдая, как дымятся светло-серые головешки, а зола под ними превращается в жидкую грязь.

– Меня тоже ищут, – сказал Алекс. – Наверное, всех соседей уже собрали… С рациями, с фонариками… Может и сирену включат…

– Они тоже дождь пережидают где-нибудь под деревом, – фыркнул Вихрь.

– Может все-таки поищем поселок? – робко спросил Алекс. – Мы оттуда и к тебе позвоним, скажешь, что нашелся, они тоже волноваться не будут… Кстати, тебе ведь крыло могут вправить, у нас там есть один мужик, он в университете по драконам главный. Тоже в отпуск приехал.

– А где его искать-то, этот поселок? – поинтересовался Вихрь. – Сейчас даже запахи все смыло…

– От моста ведет дорога, но я не знал где этот мост искать – выше или ниже по течению… Не хотел уходить – а вдруг в другую сторону?

Дракон подобрался.

– Я пришел снизу и никакой дороги не встречал. Значит нам надо идти вверх.

Он отряхнулся и потопал в сторону реки. Человек, набросив на голову бесполезный тряпичный капюшон, поспешил за ним.

Река кипела от дождевых струй, берег выглядел скользким и опасным. Почти над самой головой гремели раскаты грома, темный лес освещали короткие вспышки молний. Вихрь быстро шагал впереди, выбирая дорогу, за ним бежал Алекс. Внезапно дракон замер, прижавшись к земле и тревожно втянул воздух.

– Волки, – коротко сказал он.

Алекс прижался спиной к дракону, достал из кармана складной нож. Вихрь покрутился, пытаясь поймать запах хищников, но все равно проворонил первый прыжок. Когда Алекс за его спиной коротко вскрикнул, дракон развернулся и встретил волка длинным языком пламени. Хищник пылающим шаром откатился в мокрые кусты, и тут на них бросились с разных сторон. Вихрь поймал первого волка на выдвинутые когти, накрыл человека здоровым крылом и принялся кружиться, выжигая все вокруг потоками огня. Через минуту все было кончено – опаленные волки с лающим визгом разбегались в стороны, поляна стала черной, на деревьях вокруг дымилась кора, листья свернулись и потемнели.

А дракон зацарапал землю лапами и принялся тонко скулить. Алекс выбрался из-под крыла, с тревогой погладил дракона по боку.

– Вихрь, они тебя покусали? Поцарапали? Покажи где, я перевяжу.

– У-у-у… – откликнулся Вихрь, кружась на месте. – Шупы-ы-ы…

– Зубы?!

– Фафкаиись.. Рррыыы… – из глаз дракона, смешиваясь с дождем, капали крупные слезы.

Алекс не знал, как лечить раскалившиеся зубы, потому просто еще раз погладил дракона по боку.

– Спасибо, – сказал он.- Ты меня спас.

– Ыгы, – печально согласился Вихрь, и, все так же рыча, двинулся вперед, решив, что зубы все равно болят, но лучше идти, чем топтаться на месте.

По счастью, боль прошла быстро, а беглое облизывание показало отсутствие трещин в зубах. Воспряв духом, дракончик попробовал дыхнуть пламенем, но огненного языка не получилось, только что-то вроде тусклой вспышки.

– Все, – мрачно сказал Вихрь. – И огонь кончился…

– Это навсегда? – ужаснулся Алекс.

– Нет, но до завтра точно ждать придется… – Вихрь фыркнул и еще раз облизал клыки.

– Сразу весь огонь никто не тратит, – добавил он. – Зубы успевают остывать, а точнее – не успевают нагреться. А тут вот как получилось…

– Ты молодец! – убежденно сказал Алекс. – Если бы не ты, они бы нас сожрали.

Вихрь шмыгнул носом.

– Я просто очень испугался… – тихо ответил он. Алекс промолчал, пряча лицо от хлестких струй дождя. Несколько минут они шли молча, то и дело проваливаясь в мягкий лесной грунт, к тому же размокший от воды. Но вдруг дракончик приподнял голову, принюхался и радостно зарычал:

– Мост!

Лес впереди поредел – и сразу стал виден массивный каменный мост, проложенный над рекой. Вихрь и Алекс выскочили на просеку и побежали по мосту на другой берег, где в редких вспышках молний над деревьями проглядывал темный силуэт телевышки с желтым прожектором на шпиле. Дорога, ведущая к поселку, превратилась в мутный грязный поток, идти было трудно, оба скользили по глине и то и дело плюхались в лужи. Но с самой верхушки башни сквозь пелену дождя улыбался желтый огонек, напоминая что дома их ждут, а значит – обязательно дождутся.

Драконья сказка

Маленькая драконья сказка о драконах и для них, написанная Reding’ом

 

Когда солнце зашло, дракончики стащили на полянку кучу хвороста и разожгли костер. Кто-нибудь из людей наверняка удивился бы – зачем костер огнедышащим драконам? Но ведь и им порой бывает приятно посидеть, глядя на огонь, разгоняющий ночную тьму…
К тому же вокруг этого костра сидели совсем маленькие дракончики, которым было интересно решительно все вокруг. И хотя с вершины скалы на них смотрели дозорные – все равно можно было представить себя на привале после дальнего перелета в какие-нибудь опасные места. Прочувствовав атмосферу, Флай толкнул товарища крылом и попросил:

– Расскажи историю.

На другой стороне костра отвлеклись от обсуждения техники вертикального взлета и выжидающе уставились на Вихря.

– Это было давным-давно… – негромко начал Вихрь и подбросил в костер несколько веточек, ожидая тишины. Дракончики подвинулись поближе, некоторое время толкались, перешептываясь, и, наконец, замолчали – слышалось только потрескивание костра и таинственные звуки вечернего леса.

– Так вот, давным-давно, в далеких скалах, до которых отсюда никому никогда не долететь, жил да был один дракон. Звали его Блеском, потому что чешуя у него была очень блестящая, и даже одной искорки света было достаточно, чтобы он заблестел, как капля росы на солнце.

Вроде бы здорово. Но Блеску это не нравилось – и если подумать, то вы согласитесь с ним. Кому понравится, если все знают, где ты, и видят, куда ты полетел?

Потому он редко летал за Гряду, а когда приходила его очередь отправляться на охоту, он мазал чешую озерным илом. От этого он становился грязным и все время чесался.

А кому понравится постоянно валяться в грязи?

– Ему надо было перекрасить чешую!

Вихрь укоризненно посмотрел через костер на маленького синего дракончика.

– Тогда еще не было краски для чешуи. И вообще, не перебивай…

Дракончик потупился, и Вихрь продолжил.

– Так вот, в конце-концов, Блеск улетел из родных скал, потому что характер у него стал злой и раздражительный, а он не хотел обижать своих друзей и родных. Он летал долго, пытаясь найти хотя бы одного такого же сияющего дракона. Но нигде его не находил.

И однажды, когда Блеск совсем разочаровался и хотел даже сложить крылья, он встретил одного старого-старого дракона. Старый дракон рассказал Блеску, что высоко-высоко в небе над краем земли, среди больших облаков есть волшебная пещера. А в пещере лежит волшебный камень, исполняющий желания. И строго-настрого наказал – никому не рассказывать о волшебном камне до тех пор, пока не станет таким же старым, как он. “В молодости мы пытаемся выполнить все свои желания”, – сказал он. – “Но только в старости обретаем мудрость, чтобы понять, какие желания стоит исполнять, а какие – нет”.

Блеск поблагодарил старого дракона и отправился на край света. Он летел без отдыха десять дней и десять ночей, поднимаясь все выше и выше, и наконец увидел волшебную пещеру, парящую среди облаков. “Чего ты хочешь?” – спросил его волшебный камень. Блеск ответил, что хочет вместо своей блестящей чешуи получить другую, например зеленую или черную, а заодно узнать, как вернуться домой. “Хорошо”, – сказал камень. И тут же с Блеска посыпались сверкающие чешуйки, а луч света, исходящий из камня, указал Блеску направление на родные Скалы. Радостный Блеск помчался назад, оставляя на небе широкий след из своих осыпающихся чешуек. Мы и сейчас его видим.

Все посмотрели на небо, которое широкой полосой пересекала звездная россыпь, у людей называющаяся “Млечный путь”.

– Но когда Блеск вернулся, – после недолгой паузы продолжил Вихрь. – Он забыл про все, что обещал старому дракону. Он рассказал всем о камне, исполняющем желания. Многие драконы летали по следу, оставленному осыпавшимися чешуйками, но так и не вернулись. Тогда Блеск сам отправился по своему следу – и обнаружил, что след ведет в никуда, потому что в конце не было ни облаков, ни замка. Он вернулся назад, но на другом конце не оказалось родной Гряды. Блеск еще несколько раз летал туда и обратно, насыпав на своем пути много-много сверкающих чешуек, но всякий раз попадал в разные места.

И вот тут перед ним вновь появился старый-старый дракон.

“Ты забыл, что небо вращается”, – сказал он. – “Я указал тебе истинное направление на камень, основанное на знании будущего, а ты всего лишь гоняешься за отражениями. Да, ты желал своим друзьям добра – и потому я помогу им вернуться назад. Но ты нарушил обещание – и за это я не стану помогать тебе.” Сказав это, старый-старый дракон исчез. А Блеск принялся летать по небу, в поисках волшебной пещеры или своих родных Скал. То тут, то там он роняет сверкающие чешуйки, и усыпал ими уже все небо, но поиски его безуспешны.

Вихрь замолчал и принялся подбрасывать в угасающий костер палочки. Дракончики тихо глядели в огонь, обдумывая сказку, а Флай смотрел на небо и размышлял, какими же огромными были древние драконы, если каждая звезда – это только сверкающая чешуйка сказочного Блеска…