Последние дни зимы

Автор: Wing

В лучах, укрывши всё кругом, На землю как в кровать ложась, Из искр, снежинок хоровод Сегодня падает кружась. Уже не вечна мерзлота, Приходит час вступить весне; Пускай вокруг лежат снега, Но солнце греет лапки мне. Неповторимый никогда, Сей миг и грань конца зимы, Когда прощается она, И всё живое ждёт весны. Уступят место холода, Что пробирают до костей. Не будут завывать ветра, Что в поле даже волка злей. От чувств, раскрыв свои крыла, Я в снег пушистый упаду. Прощай зима, приди весна Смотри, тебя я тороплю! Услышу щебетанье птиц Они, как я, поют теплу. Стряхнуть бы лёд с земли страниц, Скорей бы в летнюю мечту! Да, только глупенький дракон, Вот может так лежать в снегу. Он рад, что минул вьюг сезон. Он рад приветствовать весну. В легенды древние шутя, Мудрец вписал своим пером; Он в снеге, видевший меня, Подумал – ледяной дракон. Замёрзнув, пробираюсь в дом, А сердце так и вторит мне, И верит, что придёт она, Держа зелёну ветвь в руке.

Легенда о двух драконах

Автор: Wing

Есть о драконах двух легенда, Что могут мир сий воссоздать. Они летят по жизни ветру, Пытаясь всё вокруг менять.. Дракон, паря под облаками, Взирая на реальности удел, Вдруг понимает, что не за горами, Средь мира сфер глобальный передел. Сотрясший воздух сильными крылами, Дракон решится путь свой изменить. И, направляем солнцем и ветрами, Он разума в себе укроет нить.. Я буду ждать его, покуда дует ветер, Укрывшись крыльями от солнца и дождя. Ведь он поймет, ведь он заметит, Что нить энергии оберегаю я.. И верить хочется, что день настанет, Когда две сферы мир воссоздадут, Но в той реальности, никто не вспомнит, О двух драконах, что в тот миг умрут. Послесловие Недавно я нашёл песню, а, если быть точнее, она меня нашла. В ней описывается подобное моему стремлению и моему пути: дракон, который может изменить мир, но если лишь взлетит. Сначала эту песню я хотел разместить, но подумав, отказался от этой идеи. Дело в том что в песне поётся о золотом драконе и, я боюсь, что её тоже причислят к драконьим, хотя для меня в этой песне золотого дракона можно было бы заменить на золотого орла и смыл от этого не изменится бы. 14 января 2011

Легенда о драконе

Небольшая история о любви в лучших традициях американских мелодрам от Reding’а

Легенда о драконе.

Тилер торопился, желая застать магистра Роуэра в кабинете, но догнал его только на крыльце Университета. Был уже поздний вечер, по площади сновали студенты, маршрут которых в конце недели всегда был одинаков всегда был одинаков – от студенческого общежития до трактира за воротами. Магистр Драконологии шел вроде бы неспешно, раскланиваясь со знакомыми и учениками, но Тилер все равно не поспевал за ним, пока не пробежал бегом почти половину длинного университетского коридора.

– Добрый вечер, мэтр, – вежливо кивнул ему Роуэр. – Чем могу быть полезен?

– Вы не торопитесь куда-нибудь? – осведомился Тилер. – Если да – то я лучше подойду после выходных…

– Какие пустяки, – прервал Роуэр. – Сейчас я совершенно свободен. Но, как я понимаю, ваше дело на крыльце не решить – поэтому предлагаю пойти в таверну. Да и вряд ли бы вы за мной бежали, если бы могли отложить ваше дело до следующей недели.

Они спустились к крыльца и побрели к воротам, рассеянными кивками отвечая на приветствия студентов.

– Вы правы, правы, – печально согласился Тилер. – Дней через пять я должен сдать сборник, однако у меня совершенно не было времени проверить эти истории на реализм. Не говоря уж о том, что еще одной не хватает для ровного счета…

– А так ли уж это нужно? – хмыкнул Роуэр. – На мой взгляд, выдуманные истории и реализм – вещи несовместимые. Впрочем, вам, литераторам, виднее…

– Еще как совместимые, – покивал магистр Словесности. – Я ведь не сказки пишу. Я пишу пусть и выдуманные истории, но такие, которые вполне могли бы случиться – это и привлекает людей. Кстати, эту оставшуюся историю я хотел попросить у вас – ведь вы наверняка знаете какую-нибудь из красивых драконьих легенд…

– Хм… – буркнул что-то невнятное Роуэр, открывая двери таверны и окунаясь в звонкую атмосферу студенческой гулянки. Пробравшись к дальнему столику в углу, магистры заказали себе темного пива, которого уже не оказалось. Пришлось довольствоваться светлым.

– Вот взгляните, – Тилер положил на стол несколько листков. – Я выписал все основные сцены с участием драконов, однако, не уверен, возможно они…

Роуэр после первого же глотка отодвинул кружку с пивом, достал самопишущее перо и подвинул листки к себе.

– Вы пользовались моим справочником? – хмыкнул он, проглядывая текст.

– Само собой, – согласился Тилер. – Я все же стараюсь писать не бульварную литературу.

Некоторое время Роуэр молча делал пометки. Тилер мелкими глотками прихлебывал пиво, непроизвольно морщась – но колдовать в таверне было запрещено, и приходилось пить то, что было.

– Вы можете писать о людях, – внезапно сказал Роуэр, не отрываясь от текста. – Потом заменить слово “люди” на слово “драконы” – и большая часть читателей ничего не заметит. Вечные ценности, о которых вы пишите – любовь, благородство, доблесть, впрочем как и ненависть, коварство, трусость – это общие понятия.

– Но атмосфера, мэтр! – не согласился Тилер. – Как важно показать, что влюбленные не ходят, а летают, что злейшие враги сражаются не на земле, а в небе, среди грозовых туч и раскатов молний…

– Вы можете писать метафорами. И тогда все влюбленные станут летать, а враги будут окружены черными клубами тьмы… Или как там пишет этот ваш коллега… Как же его…

– Уж избавьте, – скривился Тилер. – Этого я никогда не назову литературой.

– Но вы меня поняли. Так почему же именно драконы?

Тилер почесал в затылке.

– Полагаю, интерес подогревается тем, что люди полагают, будто знают себя очень хорошо. А драконов они не знают – и потому хотят читать о них. К тому же, зачастую драконы – действительно только аллегория, позволяющая показать незыблемость и повсеместность упомянутых вами вечных ценностей.

– Мда… Вечных… Как вы полагаете, может ли существо, одержимое страстью к накоплению, быть способным на щедрость, а уж тем паче на самопожертвование?

Тилер покачал головой.

– Я не знаю… Но ведь то же самое можно сказать о людях – немногие способны совершить подвиг или просто широкий жест. Однако, именно они должны быть воспеты, потому что в них – наши самые светлые идеалы. Так почему не воспеть тех, кто представляет собой идеал среди драконов? И если хотя бы один из них способен на самопожертвование – он достоин того, чтобы остаться в легендах и сказаниях.

Роуэр поднял голову от текста, медленно спрятал самопишущее перо. Потом будто очнулся – от взрыва смеха за соседним столиком – и не глядя протянул Тилеру листки бумаги.

– Что ж, вам виднее, вам виднее… Ну, вот так, примерно, это должно выглядеть. Должен сказать – вы хорошо поработали со специальной литературой, мне почти не пришлось делать серьезных замечаний. Если вдруг вам надоест ваша литература, переходите ко мне на кафедру, – магистр наконец взглянул на собеседника и улыбнулся уголками губ. – Будете преподавать начала драконологии.

Тилер тоже заулыбался.

– Полагаю, что не надоест, – сказал он. – Однако, про легенду…

– Конечно, – кивнул Роуэр. – Я как раз хотел рассказать одну…

Тилер вытащил чистый лист и свое самопишущее перо.

– Это короткий рассказ. Просто сюжет. Представьте себе дракона, который полюбил человеческую женщину.

Роуэр взял свою кружку, отхлебнул и отодвинул – на сей раз еще дальше, почти на другой конец стола. Проходящий мимо слуга тут же сгреб ее на поднос с грязной посудой.

– Наверное, это кажется странным – но драконы действительно умеют ценить красоту. Не зря же они хоть и собирают драгоценности, однако никогда не оставят у себя в пещере дорогую, но безвкусную вещь. Он полюбил ее – и начал время от времени превращаться в человека, чтобы встречаться с ней. Увы, драконья магия капризна – он не мог долго оставаться в чужом облике. Он боялся ее испугать – и не мог с ней расстаться.
Это была настоящая любовь, такая, о которой пишут все поэты – и которую мало кто из них чувствовал. Он был не простым драконом, а Хранителем Мудрости – что-то вроде нашего магистра Заклинаний. И создал новое заклинание – первое и, как выяснилось, единственное в своем роде…

Магистр замолчал. Тилер ждал продолжения, но Роуэр смотрел не на собеседника. Он сосредоточенно рассматривал яркое пламя свечи. Глаза его были прищурены, но зрачки не сужались, и оттого глазницы казались черными и пустыми.

– А дальше, – наконец спросил Тилер.

– Дальше… Да, дальше. Это было заклинание полного перевоплощения. Он стал человеком. Не простым человеком, конечно, магом. Но все же человеком – потому что человеческие маги не умеют превращаться в драконов. Прошло полвека – и женщина умерла. Люди ведь умирают. А он остался жить в человеческом теле – остался совсем один. И он знал, всегда знал, что когда-нибудь это произойдет – однако любовь оказалась сильнее.

Роуэр посмотрел на старательно строчащего Тилера – и внезапно усмехнулся.

– Ну а дальше еще проще. Куда податься магу, как не в Университет? Он пришел туда и стал…

Тилер медленно поднял настороженный взгляд.

– Магистром Словесности! – закончил улыбающийся Роуэр. – Этот небольшой рассказ придаст вашему сборнику о драконах некоторую пикантность – и, думаю, принесет вам успех.

Тилер расхохотался.

– Браво, мэтр! – воскликнул он. – Если вам надоест драконология, я с удовольствием возьму вас на кафедру словесности!

Он взглянул поверх кончика пера на Роуэра.

– Однако, почему он не попросил другого дракона превратить его обратно?

– Это особенности драконьей магии, мэтр. Объяснения довольно долгие и нудные, однако в двух словах – это заклятье должен снимать тот, кто его и наложил. А люди, как вам известно, драконью магию не могут использовать. Он знал, конечно знал, на что шел. Но он любил…

Тилер убрал перо и бережно спрятал записи во внутренний карман плаща.

– Ну что же, несказанно благодарен вам, мэтр. Если понадобится помощь по моему профилю – смело обращайтесь! А сейчас – увы, я должен бежать.

– Да что вы, пустяки, – отмахнулся Роуэр. – Всего доброго, я всегда рад помочь.

Магистр Словесности расплатился и, ловко огибая столы, пробрался к выходу. У выхода он обернулся, но его собеседник сидел, сжав ладони, и внимательно разглядывал что-то лежащее в них. Тилер пожал плечами, перешагнул через порог и скрылся в ночи.

Роуэр бережно баюкал в ладонях изящный серебряный медальон, достойный стать украшением любой королевской сокровищницы.

– Конечно, знал, – негромко повторил он, с тоской рассматривая маленький портрет внутри медальона. – Знал… Но любил.

Драконья сказка

Маленькая драконья сказка о драконах и для них, написанная Reding’ом

 

Когда солнце зашло, дракончики стащили на полянку кучу хвороста и разожгли костер. Кто-нибудь из людей наверняка удивился бы – зачем костер огнедышащим драконам? Но ведь и им порой бывает приятно посидеть, глядя на огонь, разгоняющий ночную тьму…
К тому же вокруг этого костра сидели совсем маленькие дракончики, которым было интересно решительно все вокруг. И хотя с вершины скалы на них смотрели дозорные – все равно можно было представить себя на привале после дальнего перелета в какие-нибудь опасные места. Прочувствовав атмосферу, Флай толкнул товарища крылом и попросил:

– Расскажи историю.

На другой стороне костра отвлеклись от обсуждения техники вертикального взлета и выжидающе уставились на Вихря.

– Это было давным-давно… – негромко начал Вихрь и подбросил в костер несколько веточек, ожидая тишины. Дракончики подвинулись поближе, некоторое время толкались, перешептываясь, и, наконец, замолчали – слышалось только потрескивание костра и таинственные звуки вечернего леса.

– Так вот, давным-давно, в далеких скалах, до которых отсюда никому никогда не долететь, жил да был один дракон. Звали его Блеском, потому что чешуя у него была очень блестящая, и даже одной искорки света было достаточно, чтобы он заблестел, как капля росы на солнце.

Вроде бы здорово. Но Блеску это не нравилось – и если подумать, то вы согласитесь с ним. Кому понравится, если все знают, где ты, и видят, куда ты полетел?

Потому он редко летал за Гряду, а когда приходила его очередь отправляться на охоту, он мазал чешую озерным илом. От этого он становился грязным и все время чесался.

А кому понравится постоянно валяться в грязи?

– Ему надо было перекрасить чешую!

Вихрь укоризненно посмотрел через костер на маленького синего дракончика.

– Тогда еще не было краски для чешуи. И вообще, не перебивай…

Дракончик потупился, и Вихрь продолжил.

– Так вот, в конце-концов, Блеск улетел из родных скал, потому что характер у него стал злой и раздражительный, а он не хотел обижать своих друзей и родных. Он летал долго, пытаясь найти хотя бы одного такого же сияющего дракона. Но нигде его не находил.

И однажды, когда Блеск совсем разочаровался и хотел даже сложить крылья, он встретил одного старого-старого дракона. Старый дракон рассказал Блеску, что высоко-высоко в небе над краем земли, среди больших облаков есть волшебная пещера. А в пещере лежит волшебный камень, исполняющий желания. И строго-настрого наказал – никому не рассказывать о волшебном камне до тех пор, пока не станет таким же старым, как он. “В молодости мы пытаемся выполнить все свои желания”, – сказал он. – “Но только в старости обретаем мудрость, чтобы понять, какие желания стоит исполнять, а какие – нет”.

Блеск поблагодарил старого дракона и отправился на край света. Он летел без отдыха десять дней и десять ночей, поднимаясь все выше и выше, и наконец увидел волшебную пещеру, парящую среди облаков. “Чего ты хочешь?” – спросил его волшебный камень. Блеск ответил, что хочет вместо своей блестящей чешуи получить другую, например зеленую или черную, а заодно узнать, как вернуться домой. “Хорошо”, – сказал камень. И тут же с Блеска посыпались сверкающие чешуйки, а луч света, исходящий из камня, указал Блеску направление на родные Скалы. Радостный Блеск помчался назад, оставляя на небе широкий след из своих осыпающихся чешуек. Мы и сейчас его видим.

Все посмотрели на небо, которое широкой полосой пересекала звездная россыпь, у людей называющаяся “Млечный путь”.

– Но когда Блеск вернулся, – после недолгой паузы продолжил Вихрь. – Он забыл про все, что обещал старому дракону. Он рассказал всем о камне, исполняющем желания. Многие драконы летали по следу, оставленному осыпавшимися чешуйками, но так и не вернулись. Тогда Блеск сам отправился по своему следу – и обнаружил, что след ведет в никуда, потому что в конце не было ни облаков, ни замка. Он вернулся назад, но на другом конце не оказалось родной Гряды. Блеск еще несколько раз летал туда и обратно, насыпав на своем пути много-много сверкающих чешуек, но всякий раз попадал в разные места.

И вот тут перед ним вновь появился старый-старый дракон.

“Ты забыл, что небо вращается”, – сказал он. – “Я указал тебе истинное направление на камень, основанное на знании будущего, а ты всего лишь гоняешься за отражениями. Да, ты желал своим друзьям добра – и потому я помогу им вернуться назад. Но ты нарушил обещание – и за это я не стану помогать тебе.” Сказав это, старый-старый дракон исчез. А Блеск принялся летать по небу, в поисках волшебной пещеры или своих родных Скал. То тут, то там он роняет сверкающие чешуйки, и усыпал ими уже все небо, но поиски его безуспешны.

Вихрь замолчал и принялся подбрасывать в угасающий костер палочки. Дракончики тихо глядели в огонь, обдумывая сказку, а Флай смотрел на небо и размышлял, какими же огромными были древние драконы, если каждая звезда – это только сверкающая чешуйка сказочного Блеска…