Посвящается Драконам. Воспоминания от Night Stranger

Посвящается Драконам. Воспоминания от Night Stranger, друга SilverDragon. Я не знаком с ней и, думаю, не удастся познакомиться. Слишком много сменилось за многие годы и сейчас, десяток лет спустя с времени написания стиха, когда я пишу эти строки, я понимаю, что многие, кто творил, ныне исчезли.

Итак, стих “Воспоминания”

Назад, сквозь пелену веков
Я посмотрю и вспомню, как всё это было…
Полёт средь гор и облаков…
Душа всё помнит, сердце не забыло…

Хочу я снова ощутить
Упругость крыльев, ветер.
Хочу я в небо улететь,
Забыв про всё на свете.

Я помню жизнь свою Драконью,
И жизни всей любовь одну.
Я помню счастия мгновенья
И помню ярость, боль, тоску…

Я с ней летел навстречу солнцу
И отдыхал средь горных круч,
Но вмиг разрушились надежды,
И перестал бить жизни ключ.

И вот один лечу навстречу,
Но не рассвету, а концу…
Мне без неё луна не светит,
А я лечу, лечу, лечу…

И вот, увидев в море скалы,
Я поднимаюсь в облака,
Потом, я камнем вниз бросаюсь…
«Прости, не жить мне без тебя…»

Стихотворение. О любви

Стихотворение Reding’а о любви 🙂

Любовь

Я обхвачу тебя крыльями нежно –
Я не хочу расставаться с тобой.
И, никогда не встречав тебя прежде,
Верю, что я повстречался с судьбой.

Ты улыбнись мне волшебной улыбкой,
Тоже меня обними посильней…
Все в нашей встрече сумбурно и зыбко –
Кроме любви бесконечной моей.

В нашем рычании радостно-звонком
Слышатся отблески радужной сказки.
Ты помурчи мне на ушко тихонько,
Я подарю тебе нежные ласки,

Сладко обьятьями переплетаясь,
Как в бесконечных паря небесах,
Я на мгновенье забуду реальность,
В нежных твоих утопая глазах.

Я подарю тебе страсть возбужденья,
Гладя дрожащее тело твоё –
И ты познаешь свое наслажденье,
Жадно в себя принимая моё.

Можешь смеяться над глупым драконом,
Только прошу тебя – не уходи,
После финального жаркого стона
Тихо заснув у меня на груди.

Нежность

Просто красивое стихотворение Reding’а

Я сгораю в бездне синих глаз,
С нежностью смотрящих на меня,
И не верю, что погаснет в нас
Зарево любовного огня.

Теплой гривы мягкую волну
Обнимаю, как морской прибой,
В море наслаждения тону,
Больше не пытаясь быть собой.

Наше единенье осознав,
Как всепожирающий пожар –
Я хочу, всего себя отдав,
Твою страсть принять обратно в дар.

Никому нас не разъединить
Мы вдвоем сумели стать одним –
И в друг друге вечно будем жить
Светом солнца сквозь забвенья дым.

Я прошу тебя, не торопись,
Пока ночь из мира не ушла –
И ко мне еще раз прикоснись
Изумрудным бархатом крыла.

Легенда о драконе

Небольшая история о любви в лучших традициях американских мелодрам от Reding’а

Легенда о драконе.

Тилер торопился, желая застать магистра Роуэра в кабинете, но догнал его только на крыльце Университета. Был уже поздний вечер, по площади сновали студенты, маршрут которых в конце недели всегда был одинаков всегда был одинаков – от студенческого общежития до трактира за воротами. Магистр Драконологии шел вроде бы неспешно, раскланиваясь со знакомыми и учениками, но Тилер все равно не поспевал за ним, пока не пробежал бегом почти половину длинного университетского коридора.

– Добрый вечер, мэтр, – вежливо кивнул ему Роуэр. – Чем могу быть полезен?

– Вы не торопитесь куда-нибудь? – осведомился Тилер. – Если да – то я лучше подойду после выходных…

– Какие пустяки, – прервал Роуэр. – Сейчас я совершенно свободен. Но, как я понимаю, ваше дело на крыльце не решить – поэтому предлагаю пойти в таверну. Да и вряд ли бы вы за мной бежали, если бы могли отложить ваше дело до следующей недели.

Они спустились к крыльца и побрели к воротам, рассеянными кивками отвечая на приветствия студентов.

– Вы правы, правы, – печально согласился Тилер. – Дней через пять я должен сдать сборник, однако у меня совершенно не было времени проверить эти истории на реализм. Не говоря уж о том, что еще одной не хватает для ровного счета…

– А так ли уж это нужно? – хмыкнул Роуэр. – На мой взгляд, выдуманные истории и реализм – вещи несовместимые. Впрочем, вам, литераторам, виднее…

– Еще как совместимые, – покивал магистр Словесности. – Я ведь не сказки пишу. Я пишу пусть и выдуманные истории, но такие, которые вполне могли бы случиться – это и привлекает людей. Кстати, эту оставшуюся историю я хотел попросить у вас – ведь вы наверняка знаете какую-нибудь из красивых драконьих легенд…

– Хм… – буркнул что-то невнятное Роуэр, открывая двери таверны и окунаясь в звонкую атмосферу студенческой гулянки. Пробравшись к дальнему столику в углу, магистры заказали себе темного пива, которого уже не оказалось. Пришлось довольствоваться светлым.

– Вот взгляните, – Тилер положил на стол несколько листков. – Я выписал все основные сцены с участием драконов, однако, не уверен, возможно они…

Роуэр после первого же глотка отодвинул кружку с пивом, достал самопишущее перо и подвинул листки к себе.

– Вы пользовались моим справочником? – хмыкнул он, проглядывая текст.

– Само собой, – согласился Тилер. – Я все же стараюсь писать не бульварную литературу.

Некоторое время Роуэр молча делал пометки. Тилер мелкими глотками прихлебывал пиво, непроизвольно морщась – но колдовать в таверне было запрещено, и приходилось пить то, что было.

– Вы можете писать о людях, – внезапно сказал Роуэр, не отрываясь от текста. – Потом заменить слово “люди” на слово “драконы” – и большая часть читателей ничего не заметит. Вечные ценности, о которых вы пишите – любовь, благородство, доблесть, впрочем как и ненависть, коварство, трусость – это общие понятия.

– Но атмосфера, мэтр! – не согласился Тилер. – Как важно показать, что влюбленные не ходят, а летают, что злейшие враги сражаются не на земле, а в небе, среди грозовых туч и раскатов молний…

– Вы можете писать метафорами. И тогда все влюбленные станут летать, а враги будут окружены черными клубами тьмы… Или как там пишет этот ваш коллега… Как же его…

– Уж избавьте, – скривился Тилер. – Этого я никогда не назову литературой.

– Но вы меня поняли. Так почему же именно драконы?

Тилер почесал в затылке.

– Полагаю, интерес подогревается тем, что люди полагают, будто знают себя очень хорошо. А драконов они не знают – и потому хотят читать о них. К тому же, зачастую драконы – действительно только аллегория, позволяющая показать незыблемость и повсеместность упомянутых вами вечных ценностей.

– Мда… Вечных… Как вы полагаете, может ли существо, одержимое страстью к накоплению, быть способным на щедрость, а уж тем паче на самопожертвование?

Тилер покачал головой.

– Я не знаю… Но ведь то же самое можно сказать о людях – немногие способны совершить подвиг или просто широкий жест. Однако, именно они должны быть воспеты, потому что в них – наши самые светлые идеалы. Так почему не воспеть тех, кто представляет собой идеал среди драконов? И если хотя бы один из них способен на самопожертвование – он достоин того, чтобы остаться в легендах и сказаниях.

Роуэр поднял голову от текста, медленно спрятал самопишущее перо. Потом будто очнулся – от взрыва смеха за соседним столиком – и не глядя протянул Тилеру листки бумаги.

– Что ж, вам виднее, вам виднее… Ну, вот так, примерно, это должно выглядеть. Должен сказать – вы хорошо поработали со специальной литературой, мне почти не пришлось делать серьезных замечаний. Если вдруг вам надоест ваша литература, переходите ко мне на кафедру, – магистр наконец взглянул на собеседника и улыбнулся уголками губ. – Будете преподавать начала драконологии.

Тилер тоже заулыбался.

– Полагаю, что не надоест, – сказал он. – Однако, про легенду…

– Конечно, – кивнул Роуэр. – Я как раз хотел рассказать одну…

Тилер вытащил чистый лист и свое самопишущее перо.

– Это короткий рассказ. Просто сюжет. Представьте себе дракона, который полюбил человеческую женщину.

Роуэр взял свою кружку, отхлебнул и отодвинул – на сей раз еще дальше, почти на другой конец стола. Проходящий мимо слуга тут же сгреб ее на поднос с грязной посудой.

– Наверное, это кажется странным – но драконы действительно умеют ценить красоту. Не зря же они хоть и собирают драгоценности, однако никогда не оставят у себя в пещере дорогую, но безвкусную вещь. Он полюбил ее – и начал время от времени превращаться в человека, чтобы встречаться с ней. Увы, драконья магия капризна – он не мог долго оставаться в чужом облике. Он боялся ее испугать – и не мог с ней расстаться.
Это была настоящая любовь, такая, о которой пишут все поэты – и которую мало кто из них чувствовал. Он был не простым драконом, а Хранителем Мудрости – что-то вроде нашего магистра Заклинаний. И создал новое заклинание – первое и, как выяснилось, единственное в своем роде…

Магистр замолчал. Тилер ждал продолжения, но Роуэр смотрел не на собеседника. Он сосредоточенно рассматривал яркое пламя свечи. Глаза его были прищурены, но зрачки не сужались, и оттого глазницы казались черными и пустыми.

– А дальше, – наконец спросил Тилер.

– Дальше… Да, дальше. Это было заклинание полного перевоплощения. Он стал человеком. Не простым человеком, конечно, магом. Но все же человеком – потому что человеческие маги не умеют превращаться в драконов. Прошло полвека – и женщина умерла. Люди ведь умирают. А он остался жить в человеческом теле – остался совсем один. И он знал, всегда знал, что когда-нибудь это произойдет – однако любовь оказалась сильнее.

Роуэр посмотрел на старательно строчащего Тилера – и внезапно усмехнулся.

– Ну а дальше еще проще. Куда податься магу, как не в Университет? Он пришел туда и стал…

Тилер медленно поднял настороженный взгляд.

– Магистром Словесности! – закончил улыбающийся Роуэр. – Этот небольшой рассказ придаст вашему сборнику о драконах некоторую пикантность – и, думаю, принесет вам успех.

Тилер расхохотался.

– Браво, мэтр! – воскликнул он. – Если вам надоест драконология, я с удовольствием возьму вас на кафедру словесности!

Он взглянул поверх кончика пера на Роуэра.

– Однако, почему он не попросил другого дракона превратить его обратно?

– Это особенности драконьей магии, мэтр. Объяснения довольно долгие и нудные, однако в двух словах – это заклятье должен снимать тот, кто его и наложил. А люди, как вам известно, драконью магию не могут использовать. Он знал, конечно знал, на что шел. Но он любил…

Тилер убрал перо и бережно спрятал записи во внутренний карман плаща.

– Ну что же, несказанно благодарен вам, мэтр. Если понадобится помощь по моему профилю – смело обращайтесь! А сейчас – увы, я должен бежать.

– Да что вы, пустяки, – отмахнулся Роуэр. – Всего доброго, я всегда рад помочь.

Магистр Словесности расплатился и, ловко огибая столы, пробрался к выходу. У выхода он обернулся, но его собеседник сидел, сжав ладони, и внимательно разглядывал что-то лежащее в них. Тилер пожал плечами, перешагнул через порог и скрылся в ночи.

Роуэр бережно баюкал в ладонях изящный серебряный медальон, достойный стать украшением любой королевской сокровищницы.

– Конечно, знал, – негромко повторил он, с тоской рассматривая маленький портрет внутри медальона. – Знал… Но любил.

Крылья любви (Венок сонетов)

Венок сонетов- поэма из пятнадцати сонетов, последний из которых – магистральный, т.е. основной: каждая его строка представляет собой первую  строку всех предшествующих ему сонетов; каждый из сонетов начинается с   соответствующей строки магистрала и заканчивается следующей по счету  строкой магистрала.
Энциклопедическая справка.

Reding: Если быть честным, то сначала я написал несколько обычных сонетов, но обнаружив, что количество их растет, решил собрать в венок. 🙂

Крылья любви
(Венок сонетов)

I

Пылает в сердце яростный огонь,
В полете их – секрет непостижимый,
И каждый жест, и каждый взмах крылом
Наполнен грацией неуловимой.

Драконы – воплощенье красоты,
Волшебные и дивные созданья…
Мне скажут – это только лишь мечты,
Пустые эфемерные желанья,

Но, в серых буднях яркий свет спасая,
Я жизнь дракона в сердце сохраню,
Среди людей драконов узнавая –
По в их глазах горящему огню.

И будет мир прекрасней и светлей,
Пока живет дракон в душе людей.

II

Пока живет дракон в душе людей.
Они еще умеют верить в счастье,
Они еще способны стать добрей,
И пережить житейское ненастье.

И если нужно – отдадут себя,
Укрыв других от роковой угрозы
А после, над потерею скорбя,
Прольют дожди серебряные слезы.

Но пусть не плачут те, кто был спасен,
Забыв про все за бравурным трезвоном –
Путь только лишь запомнят, что дракон
Необязательно рождается драконом

В любом такой отыщется дракон –
Достаточно поверить в этот сон,

III

Достаточно поверить в этот сон –
В любовь и веру тех, кто нас полюбит.
Когда любовь двоих для них закон,
Он ради счастья соблюдаться будет.

В любви и вере кроется секрет,
Извечные загадки мирозданья –
Откуда вдруг во тьме берется свет,
И как родится истина в познанье.

И вера в суть дракона нас ведет
К единственному верному решенью –
Нас всех от одиночества спасет
Сердец и наших душ объединенье.

Ступай, ищи драконов средь людей –
И сразу станешь ты стократ сильней.

IV

И сразу станешь ты стократ сильней,
Когда любовь тебя наполнит силой,
Когда сумеешь сделать для своей
Любимой все, что бы ни попросила.

Лишь о драконах все мои мечты,
И ты мои мечтанья разделяешь,
Но ты моей не видишь красоты,
И ты моей любви не понимаешь.

Прекрасная и дивная дракона,
Ты в глубине души таишь снега,
А я – как и любой другой влюбленный –
Готов валяться у тебя в ногах.

Но, точно зная, что надежды нет –
Я не зову тебя встречать рассвет.

V

Я не зову тебя встречать рассвет
Среди высоких чистых облаков,
И не прошу тебя мне дать ответ –
Я сам еще к ответу не готов.

Я не стремлюсь тобою завладеть,
И даже не могу мечтать об этом,
Я только лишь хочу тебя воспеть
Всем сердцем и умением поэта.

Еще живет в душе моей дракон,
Еще живет – и беззаветно любит –
Любви его безжалостный огонь
Меня, быть может, вскорости погубит.

Пусть я хочу твоим драконом быть –
Мне сердца твоего не покорить.

VI

Мне сердца твоего не покорить.
Пусть мимо пролетят века, как годы,
Тебя мне никогда не позабыть,
Не вырваться из плена на свободу.

Ты не поверишь в вечную любовь
И бескорыстье глупого дракона,
С тревогой ожидая вновь и вновь
Известья об ошибке Купидона.

И мне тебя понять немудрено,
Я тоже ошибался – и жестоко,
Но больно видеть мне, что и со мной –
Ты так невероятно одинока.

Пусть у тебя ко мне доверья нет –
Я лишь прошу тебя поверить в свет.

VII

Я лишь прошу тебя поверить в свет,
Который могут приносить драконы,
И в том, что оставляет вечный след
Поступок добрый, нами совершенный.

И если ты добро несешь другим –
Без принужденья, ненависти, мести –
Наверняка рассеется как дым
Все зло с его свершающими вместе.

И миру в дар из сердца глубины
Преподнесешь любовь свою и веру
И пред лицом начавшейся весны,
Забудешь злую зиму, как химеру.

Поверь в свое умение любить,
Поверь, что ты драконом можешь быть.

VIII
Поверь, что ты драконом можешь быть,
Уверуй, ни на миг не усомнившись –
Без этого ты не сумеешь жить,
От горя и тоски освободившись.

И лишь поняв, что ты уже дракон –
Иди освобождать чужие души,
Так злобы и насилья Вавилон
С тобой вдвоем сумеем мы разрушить.

Мы небеса сумеем покорить –
Нас ввысь уносят сладостные грезы,
Мы будем в бесконечном счастье жить,
Забыв печали прежние и грозы.

Пусть внешне нам драконами не стать –
Поверь в свое умение летать.

IX
Поверь в свое умение летать.
Освободи свой разум от оков.
Ведь лишь в полете можем мы познать,
В чем вымысел и правда наших снов.

И страсть полета, сладостную дрожь,
Поймешь, как и любой дракон на свете,
Когда однажды крыльями взмахнешь,
Поймав в бескрайнем синем небе ветер.

И снова поднимаясь в синеву,
Про сумрачную землю забывая,
Я чувствую, что лишь тогда живу,
Когда драконом в небесах летаю.

Под облака восторженно взлети,
Ревущий ветер в крыльях ощути.

X

Ревущий ветер в крыльях ощути,
Себя не помня, в высоте несись –
Ты за возможность крылья обрести,
Готов отдать всю остальную жизнь.

Но быть драконом – непосильный труд.
Лишь знание, что ты не одинок,
Спасает нашей силы изумруд
И нашей хрупкой красоты цветок.

Дракон всегда прекрасен и велик,
И этот образ в сердце сохраняя,
Мы жизнь всю – и каждый ее миг –
В себе дракона жизнью утверждаем.

И если лучше ты захочешь стать –
В себе дракона нужно увидать.

XI

В себе дракона нужно увидать,
И подарить тому, кого ты любишь –
И все на свете за любовь отдать,
Захочешь ты, когда драконом будешь.

В любви реальность места не найдет,
Изогнанная сладкими мечтами,
Но в сон любовь сама к тебе придет,
Осыпав мир души своей цветами.

И ты в ответ цветы своей души
Подаришь в ослепительном забвеньи,
В пути к любви мечтая даже жизнь,
Отдать за счастья несколько мгновений.

И это счастье в дар преподнести,
Найдя любовь свою в конце пути

XII
Найдя любовь свою в конце пути,
Не потеряй ее в пути обратном,
Ты можешь ее больше не найти,
Забыв о ней навек и безвозвратно.

Судьба ведь не предопределена –
Построй ее из собственных мечтаний,
Пускай всегда меняется она
В зависимости от твоих желаний.

Почувствуй силу изменять судьбу
И вновь пойми, что значит – быть драконом,
На мелких неприятностей гурьбу
Напрасных не растрачивая стонов.

Твоя судьба как океан безбрежна –
Пускай в душе всегда живет надежда.

XIII
Пускай в душе всегда живет надежда,
Что ты рожден, чтобы драконом быть,
И никакой безжалостный невежда,
Насмешками ее не истребит.

Ты будешь мир собою изменять,
Ты будешь создавать миры мечтами,
И в долгих снах по воздуху летать,
Взрезая небо дивными крылами

Посмейся над насмешками толпы,
Но только не выказывай презренья –
Не забывай, что ты в конце тропы,
И должен остальным нести прозренье.

И как закон запомни неизбежный,
Что станет мир прекраснее, чем прежде.

XIV
Что станет мир прекраснее, чем прежде,
Попробуй раз и навсегда понять,
Представь себе, что этот мир – одежда,
Которую ты можешь поменять.

Твоя судьба – сплетенье судеб мира,
А в каждом шаге – мирозданья суть,
И лишь поэта золотая лира
Тебе укажет в жизни верный путь.

Ты в этих строках обретаешь знанье,
Что делать и зачем ты был рожден –
Ведь не спроста приходит пониманье,
Что ты не только человек, но и дракон…

И о полете не забыть тот дивный сон –
Пылает в сердце яростный огонь,

XV
(Магистрал)

Пылает в сердце яростный огонь,
Пока живет дракон в душе людей.
Достаточно поверить в этот сон –
И сразу станешь ты стократ сильней.

Я не зову тебя встречать рассвет,
Мне сердца твоего не покорить –
Я лишь прошу тебя поверить в свет,
Поверь, что ты драконом можешь быть.

Поверь в свое умение летать
Ревущий ветер в крыльях ощути
В себе дракона нужно увидать,
Найдя любовь свою в конце пути.

Пускай в душе всегда живет надежда,
Что станет мир прекраснее, чем прежде.