Синий дракон Arifmon в пешере с магической сверой в лапе.

Рисунок: Polar

Polar | Синий дракон Arifmon в пешере с магической сверой в лапе.

рисунок синего дракона Арифмон в пещере, расправив крылья, рассматривает найденную волшебную светящуюся сферу в своих лапах. Очень хорошо передана атмосфера темноты глубокой и холодной пещеры и светящегося предмета, озаряющего своды.

Легенда о драконе

Небольшая история о любви в лучших традициях американских мелодрам от Reding’а

Легенда о драконе.

Тилер торопился, желая застать магистра Роуэра в кабинете, но догнал его только на крыльце Университета. Был уже поздний вечер, по площади сновали студенты, маршрут которых в конце недели всегда был одинаков всегда был одинаков – от студенческого общежития до трактира за воротами. Магистр Драконологии шел вроде бы неспешно, раскланиваясь со знакомыми и учениками, но Тилер все равно не поспевал за ним, пока не пробежал бегом почти половину длинного университетского коридора.

– Добрый вечер, мэтр, – вежливо кивнул ему Роуэр. – Чем могу быть полезен?

– Вы не торопитесь куда-нибудь? – осведомился Тилер. – Если да – то я лучше подойду после выходных…

– Какие пустяки, – прервал Роуэр. – Сейчас я совершенно свободен. Но, как я понимаю, ваше дело на крыльце не решить – поэтому предлагаю пойти в таверну. Да и вряд ли бы вы за мной бежали, если бы могли отложить ваше дело до следующей недели.

Они спустились к крыльца и побрели к воротам, рассеянными кивками отвечая на приветствия студентов.

– Вы правы, правы, – печально согласился Тилер. – Дней через пять я должен сдать сборник, однако у меня совершенно не было времени проверить эти истории на реализм. Не говоря уж о том, что еще одной не хватает для ровного счета…

– А так ли уж это нужно? – хмыкнул Роуэр. – На мой взгляд, выдуманные истории и реализм – вещи несовместимые. Впрочем, вам, литераторам, виднее…

– Еще как совместимые, – покивал магистр Словесности. – Я ведь не сказки пишу. Я пишу пусть и выдуманные истории, но такие, которые вполне могли бы случиться – это и привлекает людей. Кстати, эту оставшуюся историю я хотел попросить у вас – ведь вы наверняка знаете какую-нибудь из красивых драконьих легенд…

– Хм… – буркнул что-то невнятное Роуэр, открывая двери таверны и окунаясь в звонкую атмосферу студенческой гулянки. Пробравшись к дальнему столику в углу, магистры заказали себе темного пива, которого уже не оказалось. Пришлось довольствоваться светлым.

– Вот взгляните, – Тилер положил на стол несколько листков. – Я выписал все основные сцены с участием драконов, однако, не уверен, возможно они…

Роуэр после первого же глотка отодвинул кружку с пивом, достал самопишущее перо и подвинул листки к себе.

– Вы пользовались моим справочником? – хмыкнул он, проглядывая текст.

– Само собой, – согласился Тилер. – Я все же стараюсь писать не бульварную литературу.

Некоторое время Роуэр молча делал пометки. Тилер мелкими глотками прихлебывал пиво, непроизвольно морщась – но колдовать в таверне было запрещено, и приходилось пить то, что было.

– Вы можете писать о людях, – внезапно сказал Роуэр, не отрываясь от текста. – Потом заменить слово “люди” на слово “драконы” – и большая часть читателей ничего не заметит. Вечные ценности, о которых вы пишите – любовь, благородство, доблесть, впрочем как и ненависть, коварство, трусость – это общие понятия.

– Но атмосфера, мэтр! – не согласился Тилер. – Как важно показать, что влюбленные не ходят, а летают, что злейшие враги сражаются не на земле, а в небе, среди грозовых туч и раскатов молний…

– Вы можете писать метафорами. И тогда все влюбленные станут летать, а враги будут окружены черными клубами тьмы… Или как там пишет этот ваш коллега… Как же его…

– Уж избавьте, – скривился Тилер. – Этого я никогда не назову литературой.

– Но вы меня поняли. Так почему же именно драконы?

Тилер почесал в затылке.

– Полагаю, интерес подогревается тем, что люди полагают, будто знают себя очень хорошо. А драконов они не знают – и потому хотят читать о них. К тому же, зачастую драконы – действительно только аллегория, позволяющая показать незыблемость и повсеместность упомянутых вами вечных ценностей.

– Мда… Вечных… Как вы полагаете, может ли существо, одержимое страстью к накоплению, быть способным на щедрость, а уж тем паче на самопожертвование?

Тилер покачал головой.

– Я не знаю… Но ведь то же самое можно сказать о людях – немногие способны совершить подвиг или просто широкий жест. Однако, именно они должны быть воспеты, потому что в них – наши самые светлые идеалы. Так почему не воспеть тех, кто представляет собой идеал среди драконов? И если хотя бы один из них способен на самопожертвование – он достоин того, чтобы остаться в легендах и сказаниях.

Роуэр поднял голову от текста, медленно спрятал самопишущее перо. Потом будто очнулся – от взрыва смеха за соседним столиком – и не глядя протянул Тилеру листки бумаги.

– Что ж, вам виднее, вам виднее… Ну, вот так, примерно, это должно выглядеть. Должен сказать – вы хорошо поработали со специальной литературой, мне почти не пришлось делать серьезных замечаний. Если вдруг вам надоест ваша литература, переходите ко мне на кафедру, – магистр наконец взглянул на собеседника и улыбнулся уголками губ. – Будете преподавать начала драконологии.

Тилер тоже заулыбался.

– Полагаю, что не надоест, – сказал он. – Однако, про легенду…

– Конечно, – кивнул Роуэр. – Я как раз хотел рассказать одну…

Тилер вытащил чистый лист и свое самопишущее перо.

– Это короткий рассказ. Просто сюжет. Представьте себе дракона, который полюбил человеческую женщину.

Роуэр взял свою кружку, отхлебнул и отодвинул – на сей раз еще дальше, почти на другой конец стола. Проходящий мимо слуга тут же сгреб ее на поднос с грязной посудой.

– Наверное, это кажется странным – но драконы действительно умеют ценить красоту. Не зря же они хоть и собирают драгоценности, однако никогда не оставят у себя в пещере дорогую, но безвкусную вещь. Он полюбил ее – и начал время от времени превращаться в человека, чтобы встречаться с ней. Увы, драконья магия капризна – он не мог долго оставаться в чужом облике. Он боялся ее испугать – и не мог с ней расстаться.
Это была настоящая любовь, такая, о которой пишут все поэты – и которую мало кто из них чувствовал. Он был не простым драконом, а Хранителем Мудрости – что-то вроде нашего магистра Заклинаний. И создал новое заклинание – первое и, как выяснилось, единственное в своем роде…

Магистр замолчал. Тилер ждал продолжения, но Роуэр смотрел не на собеседника. Он сосредоточенно рассматривал яркое пламя свечи. Глаза его были прищурены, но зрачки не сужались, и оттого глазницы казались черными и пустыми.

– А дальше, – наконец спросил Тилер.

– Дальше… Да, дальше. Это было заклинание полного перевоплощения. Он стал человеком. Не простым человеком, конечно, магом. Но все же человеком – потому что человеческие маги не умеют превращаться в драконов. Прошло полвека – и женщина умерла. Люди ведь умирают. А он остался жить в человеческом теле – остался совсем один. И он знал, всегда знал, что когда-нибудь это произойдет – однако любовь оказалась сильнее.

Роуэр посмотрел на старательно строчащего Тилера – и внезапно усмехнулся.

– Ну а дальше еще проще. Куда податься магу, как не в Университет? Он пришел туда и стал…

Тилер медленно поднял настороженный взгляд.

– Магистром Словесности! – закончил улыбающийся Роуэр. – Этот небольшой рассказ придаст вашему сборнику о драконах некоторую пикантность – и, думаю, принесет вам успех.

Тилер расхохотался.

– Браво, мэтр! – воскликнул он. – Если вам надоест драконология, я с удовольствием возьму вас на кафедру словесности!

Он взглянул поверх кончика пера на Роуэра.

– Однако, почему он не попросил другого дракона превратить его обратно?

– Это особенности драконьей магии, мэтр. Объяснения довольно долгие и нудные, однако в двух словах – это заклятье должен снимать тот, кто его и наложил. А люди, как вам известно, драконью магию не могут использовать. Он знал, конечно знал, на что шел. Но он любил…

Тилер убрал перо и бережно спрятал записи во внутренний карман плаща.

– Ну что же, несказанно благодарен вам, мэтр. Если понадобится помощь по моему профилю – смело обращайтесь! А сейчас – увы, я должен бежать.

– Да что вы, пустяки, – отмахнулся Роуэр. – Всего доброго, я всегда рад помочь.

Магистр Словесности расплатился и, ловко огибая столы, пробрался к выходу. У выхода он обернулся, но его собеседник сидел, сжав ладони, и внимательно разглядывал что-то лежащее в них. Тилер пожал плечами, перешагнул через порог и скрылся в ночи.

Роуэр бережно баюкал в ладонях изящный серебряный медальон, достойный стать украшением любой королевской сокровищницы.

– Конечно, знал, – негромко повторил он, с тоской рассматривая маленький портрет внутри медальона. – Знал… Но любил.

Никогда не умирала в своих снах, тем более драконом

Сны порой приходят к нам в очень странной форме. То ли они подсказывают нам, то ли рассказывают ответы на вопросы, которые мы сами пока не знаем.
Вот такой сон SilverDragon видела однажды.

Зима, чистое небо, яркое солнце. Я иду в школу.
На самом деле моя первая школа (№ 762) выглядит по-другому, но такой она мне уже снилась. Обычное прямоугольное бело-голубое здание, этажа, наверное, в четыре, вход больше напоминает дверь в подвал, за дверью – маленький тёмный подъезд, как в некоторых жилых домах.
Я опоздала к началу урока. Захожу в класс – он небольшой, из парт только та, что служит учительским столом, перед ним стоят два ряда низких детских стульев (всего штук 14), на стенах развешаны яркие картинки (как будто в кабинете у детского врача). Почти все места заняты. Ученики – мои ровесники, сидят, у каждого на коленях раскрытая тетрадь. Я тоже беру тетрадь и сажусь на свободное место на втором ряду. Это был первый класс, хотя уровень знаний и требований соответствовал моему…
Наступила перемена. Теперь я нахожусь в коридоре, который выглядит так, как реальные коридоры в моей первой школе. Какой-то парень, высокий, немного кавказской внешности, начал надо мной издеваться – грубо прикалываться, обзываться и т.д. У меня началась истерика, я заплакала и побежала по лестнице вниз. Он некоторое время бежал за мной, но быстро бросил это занятие. А я увидела парня, поднимающегося мне навстречу, он был мне знаком – то ли одноклассник, то ли из параллели. Я схватила его за руку и потянула за собой, но через пару ступеней отпустила и побежала дальше.
Забежала на какой-то этаж (все они выглядят в принципе одинаково), по правую руку в конце коридора было окно почти во всю стену, а перед ним с обоих сторон несущие колонны, как бы выпирающие из стены. Я спряталась между окном и правой колонной. Вскоре мой знакомый поднялся на этаж, поискал меня в другом конце коридора, потом устроился напротив за другой колонной и начал успокаивать меня. Но только словами… Он не пытался меня обнять, только говорил… Говорил, что всё – ерунда, что мне нужно научиться не обращать на это внимания, что, может быть, я ему просто нравлюсь. И хотя он вёл себя, как мой лучший друг, он казался очень далёким, даже незнакомым мне человеком, которому просто было жаль меня. Я хотела возразить его словам, выплеснуть всё, что было на душе, закричать. Но слёзы отняли все силы, поэтому я молчала…
А парень этот был красив своей несколько необычной красотой. С меня ростом (примерно 163 см), спортивного телосложения (но не гора мышц), он имел светлые глаза, носил прямые волосы до плеч, которые были золотого цвета. Именно золотого, а не светло-русого.
Потом мы с ним оказались на улице перед моей школой, такой, какая она на самом деле. Казалось, будто наступила ранняя весна: снега стало меньше. Начался урок физкультуры, из школы вышли несколько учеников (среди которых были некоторые мои одногруппники), а учительницей была моя настоящая учительница из второй школы (№ 1955) только с длинными до плеч и светлыми волосами. Ребята играли в бадминтон и т.д…
Наступила ночь. В школьных окнах загорелся свет. Все, кто были на физкультуре, я и мой знакомый парень просто стояли и смотрели на звёздное небо.
Вдруг слева начали падать метеориты, оставляя за собой длинный огненный хвост. Он падали как будто из одной точки, направляясь к горизонту, но резко меняли траекторию и падали на крышу школы. Потом – яркая вспышка, и на крыше появился пылающий огненный дракон, как мне сначала показалось, с несколькими головами.
Я тоже становлюсь драконом, серебряным, сравнительно небольших размеров. Мы начинаем драться. Вскоре я понимаю, что мой соперник очень сильный магический дракон, состоящий из четырёх стихий. Он дышит воздухом, внутри него вода, его плоть пылает огнём, а насчёт земли я не запомнила. Чтобы победить его тоже нужны четыре стихии. Думаю: «Я тоже дышу воздухом, но также я дышу и огнём, внутри меня вода, а вот земля…» В драке я переместилась так, чтобы спиной лежать на земле. Извалявшись в песке и грязи, я снова бросаюсь на противника. Но наши силы были равны, и мы очень быстро вымотали друг друга. Огненный дракон схватил меня и разорвал напополам поперёк, где-то в районе талии, после чего он сам упал замертво.
Последнее, что я увидела: на асфальтированной площадке перед школой лежит кровавое месиво – части моего тело и труп моего соперника, чья чешуя уже не пылает огнём, она стала тёмно-красной, почти чёрной… А небо, тем временем, стало светлеть…